МОЯ ЛЮБОВЬ

2/4/2017
                             
     Впервые я, наверное, увидела его во сне. Видимо, очень  давно:  может быть еще в детстве? Не знаю случая, когда он и в  самом  деле  появился  у нас, я ничуть не удивилась. Это как-то  само  собой  разумелось,  что  он, наконец, появится.
     Его голос сразу наполнил прихожую, зазвенел, летая между  стеклянными шарами люстры, и выплеснул  на  кухню.  Смуглая  тонкая  рука  с  длинными пальцами  и  узким  запястьем,  увитая  синими   тенями   дверной   ручки, выключателей и вешалки гардероба. Он был худ,  на  лице  выделялся  только длинный нос  и  бездонные  оконца  глаз,  скрытые  бликами  стекол  очков.
Свободный свитер скрадывал очертания тела, тоже  худого  и  жилистого.  И, видимо, это его слегка смущало - глупые мужчины почему-то  так  переживают из-за своей мускулатуры, не понимая, что это как раз  и  не  очень  важно.
Конечно, кому как, но  у  нас  в  семье  всегда  предпочитали  эстетику  и изящество мускульной силе - и хоть я небольшой знаток красоты мужских ног, но эти... Как нетерпеливо и  легко  они  двигались,  в  них  чувствовались тонкость кости и скрытая сила, неожиданное  и  точное  движение  позволяло даже  торопясь  ступать  непринужденно,  и  это,  право,  трудно  выразить
словами. Кажется, что они живут своей, отдельной жизнью,  и  он  при  всем желании не смог бы заставить их сделать что-либо дурное или некрасивое...
     Я не знаю точно, как выглядят герои  легенд,  принцы,  доисторические коты в сапогах, - может быть, так? Он  поздоровался  и  прошел  дальше  по кухне (приходил к нам по какому-то делу). А я, так и не поднимая  глаз  от пола, вышла в комнаты, думая о том, что едва ли  он  расслышал  мой  тихий ответ. В тот вечер я долго  молча  сидела  перед  телевизором,  не  совсем
понимая, что там происходит и рассеянно оглядываясь на  вопросы  домашних.
По-моему, они решили тогда, что я просто заболела. Сами того не зная,  они были правы. И эта болезнь имела имя.
     С того дня прошел уже почти год. Он часто бывает у нас. Его взгляд  и голос первое время чуть не сводили меня с ума, а прикосновения жилистой  и тяжелой (но с такими нежными пальцами!) руки просто бросали в дрожь. А он,
кажется, просто не воспринимал меня всерьез. По воскресеньям  я  с  самого утра  ждала,  когда  он  ворвется  в  нашу  огромную  сонную  квартиру  и, поздоровавшись со всеми, обнимет меня  и  оторвет  от  пола,  закружив  по
комнате. Радостно скажет: Здравствуй, моя милая девочка! - и,  приникнув лицом к моему затылку, прошепчет: Прелесть  моя! ...  Потом,  обсудив  на кухне свои дела, пока там убирают со стола и  моют  посуду,  иногда  может
зайти в мою комнату, где я одна (двери у  нас  закрывают),  и  присесть  с чашечкой кофе в руках на  диван  рядом  со  мной.  Нежно  и  легко  не  то погладив, не то просто коснувшись моей шеи (это у него выходит так  просто и  естественно,  что  не  возникает  и  тени   неприличия   от   нарушений условностей) и глядя  мне  просто  в  глаза  своими  теплыми  зеленоватыми
глазами, он мог, чуть улыбаясь, запросто спросить: Как дела, киска? И  я трепетно ждала его прикосновений, я была готова все что угодно ему отдать, но... Но он говорил что-то еще,  допивал  свой  кофе  и  уходил.  Кофейный аромат напоминал мне его, я даже стала пить кофе, хотя раньше  терпеть  не могла эту гадость. Он уходил и приходил  опять,  они  о  чем-то  говорили,
смеялись, шуршали бумагой. Иногда я, заходя на кухню, видела, что он  пьет горячий  чай,  и  по  влажно  блестящим  пепельным  волосам   и   румянцу, проступившему на скулах, я понимала - он принимал  ванну.  Я  представляла
струи воды на его гладкой  бронзовой  коже,  изгибы  тела,  мыльную  пену, ползшую по животу и оставлявшую за собой чистую кожу, его одежду на  полу. 
    Это приводило меня в ужас, но в груди сладко, изнемогающе  ныло.  Я  очень боялась, что они заметят  мое  смущение.  Тогда  я,  старательно  глядя  в сторону, слишком правильно ступая, проходила мимо стола,  за  которым  они сидели, стараясь думать о чем-нибудь постороннем.
     Часто  они  подолгу  и  молча  сидели   одни   в   комнате,   изредка приглушенными и странными  голосами  что-то  говоря  друг  другу.  Если  я заходила в комнату (как я боялась что-то сделать  не  так  и  разочаровать его!), он, глянув на меня, улыбался, и сердце чуть не выскакивало  у  меня из груди, оно билось у горла. Но  счастливой  я  чувствовала  себя  только
несколько секунд - они явно ждали, когда я уйду, чтобы продолжить  беседу. 
     Да, это, конечно, стыдно, но когда он уходил, я, бывало, прижимаясь к  его рубашке, оставленной в ванне, думала о нем. А  когда  он  снова  был  тут, пыталась делать вид, что он мне безразличен, что просто мне с ним  весело. И чего-то ждала, ждала...
     Сегодня я опять смотрю на него не  в  силах  вымолвить  те  жаркие  и нежные слова, которые распирают мне грудь и увлажняют глаза.  Я  мечтаю  о его любви, я готова оставить все и пойти за ним - пусть только позовет.  А он...он опять присел ко мне на диван с  чашкой  в  руке,  гладит  меня  по полосатой спине и чешет за  ухом,  когда  я  сворачиваюсь  клубком  у  его колена. Я чуть шевелюсь, мое дыхание становится хриплым и нежным;  наконец я пригреюсь и заурчу, прикрыв глаза.  От  нежности  мои  лапы  будут  чуть подрагивать, обнажая острые коготки, которые ему так  нравятся.  Он  снова
говорит мне ласковые слова, и я не знаю точно - сплю я  или  нет?  Но  все равно я знаю другое: он ходит к моей так называемой хозяйке , к той,  что живет со мной в этой квартире. Он любит не меня...

Оставить комментарий

Емейл не публикуется. Обязательные поля помечены символом *